Неточные совпадения
Татьяна, милая Татьяна!
С тобой теперь я слезы лью;
Ты в руки модного тирана
Уж отдала судьбу свою.
Погибнешь, милая; но прежде
Ты в ослепительной надежде
Блаженство темное зовешь,
Ты негу жизни узнаешь,
Ты
пьешь волшебный
яд желаний,
Тебя преследуют мечты:
Везде воображаешь ты
Приюты счастливых свиданий;
Везде, везде перед тобой
Твой искуситель роковой.
— Ты! Ты мне сам намекал; ты мне говорил об
яде… я знаю, ты за ним ездил… у тебя
было готово… Это непременно ты… подлец!
Задевши его барина, задели за живое и Захара. Расшевелили и честолюбие и самолюбие: преданность проснулась и высказалась со всей силой. Он готов
был облить
ядом желчи не только противника своего, но и его барина, и родню барина, который даже не знал,
есть ли она, и знакомых. Тут он с удивительною точностью повторил все клеветы и злословия о господах, почерпнутые им из прежних бесед с кучером.
Ольга вдруг увидела, сколько
яду было в ее слове; она стремительно бросилась к нему.
Не обольстит его никакая нарядная ложь, и ничто не совлечет на фальшивый путь; пусть волнуется около него целый океан дряни, зла, пусть весь мир отравится
ядом и пойдет навыворот — никогда Обломов не поклонится идолу лжи, в душе его всегда
будет чисто, светло, честно…
Но
есть волхв опаснейший, носяй
яд и отраву, радуется скорби и сокрушению; всегда нахмуренна, всех презирает и поносит; даже не щадит в ругании своем священныя твоея главы.
— Вот — сорок две тысячи в банке имею. Семнадцать выиграл в карты, девять — спекульнул кожей на ремни в армию, четырнадцать накопил по мелочам. Шемякин обещал двадцать пять. Мало, но все-таки… Семидубов дает. Газета —
будет. Душу продам дьяволу, а газета
будет. Ерухимович — фельетонист. Он всех Дорошевичей в гроб уложит. Человек густого
яда. Газета —
будет, Самгин. А вот Тоська… эх, черт… Пойдем, поужинаем где-нибудь, а?
— Только, наверное, отвергнете, оттолкнете вы меня, потому что я — человек сомнительный, слабого характера и с фантазией, а при слабом характере фантазия — отрава и
яд, как вы знаете. Нет, погодите, — попросил он, хотя Самгин ни словом, ни жестом не мешал ему говорить. — Я давно хотел сказать вам, — все не решался, а вот на днях
был в театре, на модной этой пиесе, где показаны заслуженно несчастные люди и бормочут черт знает что, а между ними утешительный старичок врет направо, налево…
— Что —
яд? У моей дамы старичок буфетчик
есть, такой, я вам скажу, Менделеев!.. Гуся возьмите…
— Это — пир на вулкане. Ты — понимаешь, ты
пьешь водку, как
яд, — вижу…
Никогда в моей жизни я не
пилКапли счастья, не сдобренной
ядом!
Пока ее не
было, ее имя перелетало среди людей с нервной и угрюмой тревогой, с злобным испугом. Больше говорили мужчины; сдавленно, змеиным шипением всхлипывали остолбеневшие женщины, но если уж которая начинала трещать —
яд забирался в голову. Как только появилась Ассоль, все смолкли, все со страхом отошли от нее, и она осталась одна средь пустоты знойного песка, растерянная, пристыженная, счастливая, с лицом не менее алым, чем ее чудо, беспомощно протянув руки к высокому кораблю.
И от чая требуют того же, чего от индийских сой и перцев, то
есть чего-то вроде
яда.
Бесстыдство этого скотолюбивого народа доходит до какого-то героизма, чуть дело коснется до сбыта товара, какой бы он ни
был, хоть
яд!
Затем следовали имена понятых, подписи и затем заключение врача, из которого видно
было, что найденные при вскрытии и записанные в протокол изменения в желудке и отчасти в кишках и почках дают право заключить с большой степенью вероятности, что смерть Смелькова последовала от отравления
ядом, попавшим ему в желудок вместе с вином.
«В виду всего вышеизложенного крестьянин села Борков Симон Петров Картинкин 33-х лет, мещанка Евфимия Иванова Бочкова 43-х лет и мещанка Екатерина Михайлова Маслова 27-ми лет обвиняются в том, что они 17-го января 188* года, предварительно согласившись между собой, похитили деньги и перстень купца Смелькова на сумму 2500 рублей серебром и с умыслом лишить его жизни
напоили его, Смелькова,
ядом, отчего и последовала его, Смелькова, смерть.
«В-третьих, в заключительном слове своем председатель, вопреки категорического требования 1 пункта 801 статьи Устава уголовного судопроизводства, не разъяснил присяжным заседателям, из каких юридических элементов слагается понятие о виновности и не сказал им, что они имеют право, признав доказанным факт дачи Масловою
яду Смелькову, не вменить ей это деяние в вину за отсутствием у нее умысла на убийство и таким образом признать ее виновною не в уголовном преступлении, а лишь в проступке — неосторожности, последствием коей, неожиданным для Масловой,
была смерть купца», Это вот главное.
— Похитили из чемодана деньги и перстень, — повторил председатель, — и, разделив похищенное и потом вновь приехав с купцом Смельковым в гостиницу «Мавритания», вы дали Смелькову
выпить вина с
ядом, от которого последовала его смерть.
Сказать по имеющимся изменениям в желудке и кишках, какой именно
яд был введен в желудок, — трудно; о том же, что
яд этот попал в желудок с вином, надо полагать потому, что в желудке Смелькова найдено большое количество вина.
Но, как на зло ему, дело тянулось долго: после допроса по одиночке свидетелей и эксперта и после всех, как обыкновенно, делаемых с значительным видом ненужных вопросов от товарища прокурора и защитников, председатель предложил присяжным осмотреть вещественные доказательства, состоящие из огромных размеров, очевидно, надевавшегося на толстейший указательный палец кольца с розеткой из брильянтов и фильтра, в котором
был исследован
яд. Вещи эти
были запечатаны, и на них
были ярлычки.
— Что, если я решусь подвергнуть вас риску умереть? Я говорил вам об этом вскользь, чтобы выиграть ваше доверие, показать, что я на все согласен, что
будет нужно для вас; теперь говорю положительно. Что, если придется дать вам
яд?
Мы не имели причин не верить этим ужасным признаниям; нас только удивляло то обстоятельство, что у Лавровского
было, по-видимому, несколько отцов, так как одному он пронзал мечом сердце, другого изводил медленным
ядом, третьего топил в какой-то пучине.
Когда в третий раз царь набрал полную чашу и стал подносить ее к губам, сокол опять разлил ее. Царь рассердился и, со всего размаха ударив сокола об камень, убил его. Тут подъехали царские слуги, и один из них побежал вверх к роднику, чтобы найти побольше воды и скорее набрать полную чашу. Только и слуга не принес воды; он вернулся с пустой чашкой и сказал: «Ту воду нельзя
пить: в роднике змея, и она выпустила свой
яд в воду. Хорошо, что сокол разлил воду. Если бы ты
выпил этой воды, ты бы умер».
Когда он, бывало, приходил в нашу аудиторию или с деканом Чумаковым, или с Котельницким, который заведовал шкапом с надписью «Materia Medica», [Медицинское вещество (лат.).] неизвестно зачем проживавшим в математической аудитории, или с Рейсом, выписанным из Германии за то, что его дядя хорошо знал химию, — с Рейсом, который, читая по-французски, называл светильню — baton de coton, [хлопчатобумажной палкой вместо: «cordon de coton» — хлопчатобумажным фитилем (фр.).]
яд — рыбой (poisson [
Яд — poison; рыба — poisson (фр.).]), а слово «молния» так несчастно произносил, что многие думали, что он бранится, — мы смотрели на них большими глазами, как на собрание ископаемых, как на последних Абенсерагов, представителей иного времени, не столько близкого к нам, как к Тредьяковскому и Кострову, — времени, в котором читали Хераскова и Княжнина, времени доброго профессора Дильтея, у которого
были две собачки: одна вечно лаявшая, другая никогда не лаявшая, за что он очень справедливо прозвал одну Баваркой, [Болтушкой (от фр. bavard).] а другую Пруденкой.
Не знаю, завидовал ли я его судьбе, — вероятно, немножко, — но я
был горд тем, что она избрала меня своим поверенным, и воображал (по Вертеру), что это одна из тех трагических страстей, которая
будет иметь великую развязку, сопровождаемую самоубийством,
ядом и кинжалом; мне даже приходило в голову идти к нему и все рассказать.
Но поскольку эта идея утверждалась в отрыве от христианства, которое
было ее истоком, в нее входил
яд, и это сказалось на двойственности коммунизма, на переплетении в нем правды и лжи.
Может
быть, как прозорливая женщина, она предугадала то, что должно
было случиться в близком будущем; может
быть, огорчившись из-за разлетевшейся дымом мечты (в которую и сама, по правде, не верила), она, как человек, не могла отказать себе в удовольствии преувеличением беды подлить еще более
яду в сердце брата, впрочем, искренно и сострадательно ею любимого.
— Эге! Да с вами надо осторожнее. Черт знает, вы и тут
яду влили. А кто знает, может
быть, вы мне и враг? Кстати, ха-ха-ха! И забыл спросить: правда ли мне показалось, что вам Настасья Филипповна что-то слишком нравится, а?
Но это
было опровергнуто доктором Кочетовым, который в «Запольском курьере» напечатал целую статью о том, что рыбный
яд заключают в себе только голопокровные рыбы, а Нагибин
ел уху из соленой головы максуна, то
есть рыбы чешуйчатой.
— Я ходил к нему, к хохлу, и говорил с ним. Как, говорю, вам не совестно тому подобными делами заниматься? А он смеется и говорит: «Подождите, вот мы свою газету откроем и прижимать вас
будем, толстосумов». Это как, по-вашему? А потом он совсем обошел стариков, взял доверенность от Анфусы Гавриловны и хочет в гласные баллотироваться, значит, в думу. Настоящий
яд…
Еще не вполне доказано, но очень вероятно, что
суть ее действия заключается в упражнении и приучении сил организма к самостоятельной борьбе с врывающимися в него микробами и
ядами.
«Первый случай. Девушка, принятая 9 октября 1862 года с бленорреей влагалища и мочевого канала, из баловства привила себе иглой шанкерный
яд из искусственных язв одной больной, которая
была пользуема сифилизацией… Образовались две язвы, которые не сопровождались конституциональным сифилисом».
Недавно в одной статье о задачах медицины в будущем я встретил следующие рассуждения: «Оградить организм от той разнообразной массы
ядов, которые беспрерывно в него вносятся микробами, можно бы лишь тогда, когда бы
был открыт один общий антитоксин для
ядов, выделяемых всеми видами микробов.
Само здоровье наше — это не спокойное состояние организма; при глотании, при дыхании в нас ежеминутно проникают мириады бактерий, внутри нашего тела непрерывно образуются самые сильные
яды; незаметно для нас все силы нашего организма ведут отчаянную борьбу с вредными веществами и влияниями, и мы никогда не можем считать себя обеспеченными от того, что, может
быть, вот в эту самую минуту сил организма не хватило, и наше дело проиграно.
— А вот такие сумасшедшие в ярости и пишут, когда от ревности да от злобы ослепнут и оглохнут, а кровь в яд-мышьяк обратится… А ты еще не знал про него, каков он
есть! Вот его и прихлопнут теперь за это, так что только мокренько
будет. Сам под секиру лезет! Да лучше поди ночью на Николаевскую дорогу, положи голову на рельсы, вот и оттяпали бы ее ему, коли тяжело стало носить! Тебя-то что дернуло говорить ему! Тебя-то что дергало его дразнить? Похвалиться вздумал?
— Один покажет вам, — говорил он, — цветок и заставит наслаждаться его запахом и красотой, а другой укажет только ядовитый сок в его чашечке… тогда для вас пропадут и красота, и благоухание… Он заставит вас сожалеть о том, зачем там этот сок, и вы забудете, что
есть и благоухание…
Есть разница между этими обоими людьми и между сочувствием к ним. Не ищите же
яду, не добирайтесь до начала всего, что делается с нами и около нас; не ищите ненужной опытности: не она ведет к счастью.
В городе нашлось даже много сторонников пущенной под сурдинкой Николаем Леопольдовичем мысли, что княжна отравила свою тетку с согласия последней, потому что они и в Москве так мотали вверенные княгине, как опекунше, деньги сына, что он, Гиршфельд, принужден
был отказаться от чести
быть их поверенным. Не желая попасть на скамью подсудимых за растрату, княгиня упросила княжну дать ей
яду. Как ни нелепо
было это предположение, но неудовлетворенное любопытство многих обывателей начало допускать и его.
Доктор Голь при допросе подтвердил показания Якова относительно количества капель прописанного им лекарства и того обстоятельства, что он действительно говорил, чтобы он
был осторожнее, так как это лекарство —
яд.
Были минуты, в которые мысль принять
яду приходила ей в голову, она хотела себя казнить, чтоб выйти из безвыходного положения; она тем ближе
была к отчаянию, что не могла себя ни в чем упрекнуть;
были минуты, в которые злоба, ненависть наполняли и ее сердце; в одну из таких минут она схватила перо и, сама не давая себе отчета, что делает и для чего, написала, в каком-то торжественном гневе, письмо к Бельтову.
Есть два различных типа наслаждений — один напоминает о первородном грехе и всегда заключает в себе
яды, другой напоминает о рае.
Но в государстве заложена воля к могуществу, в нем
есть уже империалистический
яд.
Ужасы революции —
есть лишь трансформация ужасов старых режимов, лишь действие старых
ядов.
—
Яд — это так точно-с! Отравы этой они и посейчас промежду черняди довольное число распространили. Довольно, кажется, с ихней стороны
было уж низко из одной чашки с мужиками хлебать — так нет, и этого мало показалось!
— Вот и
яд, стало
быть, все подкуплены, — заявляли третьи.
Выборным поручено
было представить мнимую опасность от подкупа начальства на отравление всех поселян
ядом, и что-де эта крайность вынудила их отважиться на ослушание и насилие против начальства. В подтверждение нелепицы взяли несколько пузырьков из аптеки с острыми врачебными веществами и вынужденную подписку майора Яцковского.
— Мы видим из речей ваших, — перебили его поселяне, — что вы еще ничего не знаете и имеете простую душу; посмотрите, как нас морят; в магазине, верно, весь хлеб отравлен; нет места, где бы не
было положено
яду. Страшно подойти к колодцам; куда ни пойдешь, везде думай о смерти — и от кого? От начальников, ведь нам все открыл Богоявленский.
— Можно ли
быть нам на работе, когда этот злодей сыплет
яд в воду? Он, может
быть, отравил ручей, из которого теперь нельзя
пить воду. Да если бы мы его не поймали, то он всыпал бы
яд в варившуюся на берегу кашицу; шутка ли, сколько бы поморил народу. Мы не отступим от него до тех пор, пока не откроет нам и других подобных злодеев.
— А взяли ее за то, что она часто ходила к вам на кухню, то думают, что
была подкуплена вами кидать
яд в колодцы; Комков же взят за то же, да сверх того, он замечен в чародействе.
— У этого бездельника мы отыскали полный шкаф
яду, от него у нас и
была такая зараза на скот.
Номера ее еще не все
были заняты; а потому общество к обеду собралось не весьма многочисленное: два фармацевта, которые, сидя обыкновенно особняком, только между собою и разговаривали шепотом и, при этом, имели такие таинственные лица, как будто бы они сейчас приготовились составлять самый ужасный
яд.